Архив блога

Архипелаг ГУЛаг

Не вся ли мировая литература воспевала блатных? Франсуа Вийона корить не станем, но ни Гюго, ни Бальзак не миновали этой стези, и Пушкин-то в цыганах похвалил блатное начало. Но никогда не воспевали их так широко, так дружно, так последовательно, как в советской литературе.

Реклама

Архипелаг ГУЛаг

По русской литературе 19 века почти нельзя понять: на ком же Русь простояла десять столетий, кем же держалась?

Архипелаг ГУЛаг

Материал для этой книги также представили тридцать шесть советских писателей во главе с Максимом Горьким — авторы позорной книги о Беломорканале, впервые в русской литературе восславившей рабский труд.

На случай ареста

Я заранее объявляю неправомочным любой уголовный суд над русской литературой, над единой книгой её, над любым русским автором.

Раковый корпус

-Все литературные трагедии мне кажутся смехотворными по сравнению с тем, что переживаем мы.

Раковый корпус

-А для чего литература? Литература — чтобы развлечь нас, когда у нас плохое настроение.

-Литература — учитель жизни.

-Ну уж и учитель, скажешь! В жизни мы как-нибудь и без неё разберемся. Что ж, писателей умнее нас, практиков, что ли?

Письмо IV всесоюзному съезду союза советских писателей

Литература, которая не есть воздух современного ей общества, которая не смеет передать обществу свою боль и тревогу, в нужную пору предупредить о грозящих нравственных и социальных опасностях, не заслуживает даже названия литературы, а всего лишь — косметики.

В круге первом

-Неужели художественная литература должна повторять боевые уставы? или газеты? или лозунги?

В круге первом

Вся-то литература состояла в школе из усиленного изучения, что хотели выразить, на каких позициях стояли и чей социальный заказ выполняли.

Настенька

-Довольно пережевывать классику! факт, что это отвлекает учеников от жизни!

Настенька

-Какая-то алгебра, не литература, — и куда же провалился сам Пушкин?

Нобелевская лекция

Мировая литература — уже не отвлеченная огибающая, уже не обощение, созданное литературоведами, но некое общее тело и общий дух, живое сердечное единство, в котором отражается растущее духовное единство человечества.

Нобелевская лекция

В русской литературе издавна вроднились нам представления, что писатель может многое в своем народе — и должен

Нобелевская лекция

Горе той нации, у которой литература прерывается вмешательством силы: это — не просто нарушение «свободы печати», это — замкнутие национального сердца, иссечение национальной памяти. Нация не помнит сама себя, нация лишается духовного единства, — и при общем как будто языке соотечественники вдруг перестают понимать друг друга

Нобелевская лекция

Литература вместе с языком сберегает национальную душу